Восток – дело тонкое

После небольшого перерыва InAVate вновь отправился путешествовать. В этот раз на Восток – в Казань. В переводе на русский татарское слово "казан" означает "котел".Что же в этом котле варится? Предлагаем нашим читателям взгляд изнутри.

ImageТатарстан – место особенное. Это республика, входящая в состав федерации и активно поддерживающая свой суверенитет мирными средствами. От этого многое зависит. В то же время Татарстан – пограничная область, где река жизни зажата между берегами восточной и российской традиций. Это тоже многое значит.

О происхождении названия столицы Татарстана ходят легенды. Есть, например, такая. Спросил великий татарский хан своих визирей: где лучше заложить новый город для защиты Великого Волжского Пути? Один из мудрецов предложил: запряги лошадей, в телегу поставь котел с водой – и гони что есть силы. Где закипит вода, там и ставь, хан, новый город. “Котел” по-татарски – “казан”. Так появилась Казань.

Однако вернемся к нашему времени. Котел есть, но кипит ли в нем вода? У нашего эксперта – генерального директора инженерной компании “Гелла” Михаила Раппе – на это свой взгляд.

“Существует мнение, что в России никаких результатов нельзя добиться формальными методами. В основе любых значимых дел – личные связи и инициатива. Эта вариативная, недокументированная составляющая имеет значительно больший вес, чем формальный договор, и часто определяет успех или неудачу проекта. На востоке же к принципу “свой – не свой” добавляется еще иерархия родственных отношений, поручительств, принцип “старший – младший”. И все это как-то регулируется и работает, несмотря на то что сверху “заливается” несколько непривычными европейскими нормами”, – говорит Раппе.

Михаил основал свою компанию в Казани в 1995 году и с самого начала занял нишу высокотехнологичных проектных и инсталляционных услуг,сопровождавшихся контрактными поставками и производством нестандартного оборудования. За 12 лет Раппе сумел вывести “Геллу” сначала на российский, а затем и на международный рынок. Два года назад открылось представительство компании в Москве.

Михаил продолжает: “Ситуация такова, что если ты работаешь в Татарстане, то должен “встраиваться” в эту систему и ей соответствовать. Как, например, случился наш карьерный прорыв? В свое время в Казани был намечен крупный проект. И, как всегда, в среднем звене были некомпетентные люди, не принимающие никаких решений. Время идет. “Главный” спрашивает – все нормально? Ему в один голос отвечают – все нормально! Время идет дальше, но его уже не хватает. Начинаются судорожные поиски людей, которые могли бы реально что-то сделать. Ответственность “повисла в воздухе” – и мы ее приняли, возможно вместе с рисками, но и с бонусами”.

У “Геллы” было 2-3 проекта, в которые компания “встраивалась” в таком режиме. Раппе отмечает, что основным стимулом для него были не финансовые результаты, а профессиональный интерес: “В таких случаях я шел
на дополнительное повышение трудоемкости. Во-первых, чтобы сделать “эксклюзив” с запасом на прочность; во-вторых, чтобы конкуренты не смогли быстро эту схему повторить; и, наконец, чтобы действительно насладиться результатом, получить этакую пружину, опыт для дальнейшей работы”.

Потом в верхах о “Гелле” скажут: да, эти ребята нас не подвели, они все сделали. И дальнейшие взаимодействия с крупными заказчикам будут строиться именно на этом “слове”. Однако если возникнет другой клан, поменяется круг заказчиков – придется начинать все заново, хотя у компании уже есть имя, реноме.

Очевидно, что малому и среднему бизнесу в Татарстане (а сюда относится большинство АВ-компаний, в том числе и производственных) мешает административное давление – «позвоночное право», как называет это Михаил Раппе. В этих условиях предприниматели выводят оборот из “родного” региона. Люди, ориентированные на развитие, на создание новых рабочих мест, на привлечение в регион финансов, вынуждены сталкиваться с воинствующей некомпетентностью. Вместо того чтобы привлекать их к совместной реализации проектов, предпочтение отдается аффилированным фирмам-“варягам”.

Михаил Раппе,  генеральный директор инженерной  компании
Михаил Раппе, генеральный директор инженерной компании
Не лучшим образом отражается на положении дел и маркетинговая политика мировых корпораций. Традиционная иерархия, в рамках которой формируется добавочная стоимость, – дистрибьюторы, дилеры, – удобна для производителей и продавцов АВ-оборудования, но не для проектировщиков и дизайнеров. “Она почти непробиваема, – уточняет Раппе. – И когда ты задумываешь действительно сложные или многообразные проекты, то просто упираешься в стену из промежуточных звеньев и нестыковок”.

Михаил Раппе видит выход в прямых горизонтальных связях, в том числе и с российскими производителями АВ-оборудования, которые постепенно встают на ноги. Например, у “Геллы” есть контракторы и в Ижевске, и в Санкт-Петербурге, и в Москве. Однако и тут свои тонкости. Рано или поздно средний бизнес упирается в свой финансовый потолок. У него нет возможности выполнить, скажем, комплексный государственный контракт, где требуется депозит или предварительные поставки оборудования. “На этом поле средние компании, в том числе и наша, играть не могут, – сожалеет Михаил. – Поэтому все контракты такого уровня проходят через генеральный подряд. При этом заказчики теряют в качестве, а государство – еще и в деньгах”.

В Татарстане есть крупные производства, хорошие возможности для приложения талантов и компетенций и главное, как отмечает Раппе, люди с опытом работы на объектах мирового уровня. И все-таки, несмотря на это, регион сильно зависит от федеральной политики. А решения по крупным АВ-проектам, из тех, что интересуют руководителя “Геллы”, принимаются на федеральном уровне, и влиять на ситуацию практически невозможно.

“Сейчас в этом плане опять затишье, – огорчается Раппе. – А вот три года назад, на тысячелетие Казани, работы было действительно много. Среди других проектов наиболее ярким и запоминающимся была установка акустических систем Meyer Sound на четырех минаретах Соборной мечети Кул Шариф. Акустика позволяла расслышать, как муэдзин берет дыхание на противоположной стороне набережной, в полукилометре от Казанского Кремля.

Еще одна моя крупная, я считаю, заслуга перед городом – сохранение колонного зала в здании дворянского собрания, где собирался саммит 14 президентов, – Владимир Путин, другие руководители СНГ. Этот уникальный колонный зал классической планировки собирались перестраивать, турки уже начинали заливать бетон. Бетон в камерном зале, где пел Шаляпин, играл Рахманинов?!”

Буквально за полгода до окончания стройки Михаил Раппе смог убедить К.Ш. Исхакова, эрудированного человека, в то время мэра города, что его компании под силу внести нужные изменения в проект и сохранить уникальные акустические свойства зала. “Мы по собственной инициативе провели измерения, создали сложнейшую математическую модель, придумали нестандартные конструкции. Строительство велось круглосуточно”, – вспоминает Раппе. Этот проект отнял у него много сил, но принес творческое и патриотическое удовлетворение. “Просто потому что это город, в котором я живу”, – заключает Михаил. Такая вот вода кипит в казане.

Подробнее:

www.gella.com.ru

 
< Пред.   След. >

inavate-twitter_50.jpg twitter_50.jpg facebook_50_2.jpg

   
 

Advertisement
Advertisement
64132-001_pls_banner_versand_120x240_ru.gif
Яндекс.Метрика